Стивен Кинг. Все предельно -
27 >
проснулся. Думаю, это был символ действа, потому что он словно открыл шлюз
плотины. Мою голову заполнили неведомые образы. Что радовало, и при этом
пугало, очень уж их было много. Следующие пять минут я стоял на коленях,
потел и, как безумный, рисовал на асфальте. Слова, которых никогда не
слышал, знаки и орнаменты, которых никогда не видел, скорее всего, их никто
не видел. Писал и рисовал, пока правый рукав до локтя не покрылся розовой
пылью, а от куска мела матери не остался крошечный камешек, зажатый между
моими большим и указательным пальцами. Пес миссис Буковски умер не сразу,
как мухи. Все это время он яростно лаял и рвался с веревки, но я не обращал
на него ни малейшего внимания. Словно находился в трансе. Мне не хватит
миллиона лет, чтобы описать вам это состояние, но, готов спорить, именно в
него впадали великие музыканты, Моцарт, там, или Эрик Клэптон, когда
сочиняли свою музыку, именно это чувствовали живописцы, создавая свои лучшие
творения. Если бы кто-то прошел мимо, я бы его просто не заметил. Черт, если
бы боксер миссис Буковски сорвался бы с веревки, я бы, наверное, не
прекратил своего занятия.
Это было предельно. У меня нет слов, чтобы выразить эту гребаную
предельность.
Но никто не прошел мимо, лишь проехали несколько автомобилей и,
возможно, кто-то из водителей и задался вопросом, а что это делает ребенок,
что рисует на тротуаре. Боксер миссис Буковски продолжал лаять. Я понял, что
должен усилить янтру, направить ее исключительно на эту собаку. Клички пса я
не знал, поэтому оставшимся кусочком мела написал "БОКСЕР", обвел кружком,
от кружка нарисовал стрелку ко всей "картинке". Меня пошатывало, болела
голова, так обычно случалось со мной после очень трудной контрольной или